Добро пожаловать на ПРАВОСЛАВНОЕ СТАРООБРЯДЧЕСТВО!

   Месяцеслов



   Навигация
· Главная
· Архив новостей
· Заголовки новостей
· Поиск
· Самые 10
· Статистика сайта
· Страница пользователя
· Темы сайта
· Форумы

   Сколько на сайте
11 гостей и 0 пользователей.

Вы Анонимный пользователь. Вы можете зарегистрироваться, нажав здесь.

   Всего хитов
Просмотрено
7802605
страниц сайта с Март 2006

   НАШИ БРАТЬЯ

Белорусская Православная Церковь



   Счетчики
Rambler's Top100

   Информер
Нет содержания для данного блока.

 О роли церковного пения в богослужении

Знаменное пениеТема:   Знаменное пение   

Когда речь идет о древнем церковном пении, для всех совершенно очевид­ной является его художественная и культурно-историческая ценность. При этом, как правило, забывают, что Церковь в старину была не культур­ной и не исторической, как сейчас для большинства из нас, а, прежде всего, живым христианством.
Изучение древнего церковного пения с этой стороны приводит к мысли о его христианской и духовной подлинно­сти, а значит совершенстве и исклю­чительности для дела спасения.
Одна­ко…


существует рационалистическое мнение, по которому богопознание в человечестве прогрес­сирует во времени, следовательно и древние формы церковного искусства не могут быть со­вершеннее современных.

Но все церковное пре­дание основано как раз на противоположных принципах
. Полноту богопознания имели апо­столы-самовидцы воплотившегося Бога-Слова, и только сохранение истинных апостольских и святоотеческих преданий через подражание их жизни, через молитвенное общение с ними по­зволяет духовно не заблудиться в существую­щем мире.
 

Для церковного богослужебного творчества единственным критерием истинности и церков­ности является святость
. Творцы церковных песнопений строили свои произведения по принципу максимального уподобления в содер­жании, форме и духе созданному до них, имею­щему неоспоримый авторитет святости, богодуховности. Это прежде всего псалмы и пророче­ские песни Священного Писания, молитвы свя­тых мучеников, воспетые в момент страданий, песнопения, составленные святыми отцами церкви.

Песнописец,
будь то славянин или грек, живший в десятом веке или семнадцатом, не сочинял ничего от себя. Он обращался преж­де всего к истинному духовному авторитету. Например, преподобного Иоанна Дамаскина предание считает покровителем церковного пе­ния. Используя, как пример его творения бук­вально или преемственно сохраненные Цер­ковью через поколения или века, находясь в постоянном молитвенном общении с преподоб­ным отцом, а значит и под непосредственным его руководством, песнописец и создавал новое произведение. Разве мог он поставить под этим произведением свое имя, разве не рукой самого св. Иоанна оно написано? Очевидно, что в но­вом произведении неизбежно в какой-то мере отразится личность формального автора, но не­оспоримой будет его духовная преемствен­ность, церковность, а естественное отражение эпохи, времени и места делает это произведе­ние к тому же и соборным, вселенским.
 

На протяжении всего времени своего суще­ствования Церкви непрерывно приходится страдать от врагов внешних и более опасных внутренних. Почти все еретики использовали песнопение для распространения своих лжеуче­ний, обычно приспосабливая их к народным вкусам. Церковный историк Филосторгий заме­чал, например, что Арий писал корабельные, мельничные и путевые песни и придавал им на­певы, какие какой почитал приличными, чтобы приятностью напева людей неопытных неза­метно увлечь к своему нечестию. Блаженный Феодорит (В кн. IV «О баснях еретиков») пи­шет, что св. Афанасий Александрийский вел непрестанную борьбу с раскольниками мелетианами за их непристойное пение. Они пели с рукоплесканием и некоторого рода пляскою, при звоне множества навешанных на шнурках колокольчиков. Блаженный Августин в своей исповеди (кн, X, гл. 33) говорит, что, вопреки еретическим песням, Афанасий Великий в Александрийской Церкви приказывал произно­сить псалмы с таким умеренным колебанием в голосе, что оно более походило на чтение, чем на пение, и что такое пение он, Августин, одоб­ряет.
 

По-видимому, постоянно возраставшая де­рзость еретиков требовала законного огражде­ния существующих уже богослужебных песно­пений от своеволия и искажений.
Так на Лаодикийском соборе (между 344-364 годами) было положено следующее правило: «Не подобает в церкви глаголати псалмы не священные, или книги не определенные правилом, но только оз­наченные в правилах книги...» (Правило 59).
В правиле 15-м сказано: «Кроме певцов, в клире стоящих, на амвон входящих и по книге пою­щих, не должно иным некоторым петь в церк­ви».
Но и этого было еще недостаточно, чтобы оградить слух православных от еретических песней. Лаодикийские отцы запретили: во-пер­вых, ходить на кладбища еретиков для молитв, и во-вторых, возносить с ними молитвы на тор­жищах. Из этих правил видно, что еретики как бы нарочно совершали свои молитвы в обще­ственных местах, где православные совершенно случайно могли их слышать.
 

Наш век несет в себе еще более тяжелые ис­пытания для Церкви Христовой
. Известно, что некоторые современные колдуны в своей прак­тике используют исключительно церковные молитвы. На своих «лечебных» сеансах они мо­гут загипнотизировать человека даже при по­мощи молитвы Господней «Отче наш». Но, как правило, в церковных молитвах они изменяют или переставляют местами одно-два слова или же изменяют интонацию, т.е. произносят мо­литву не так, как обычно произносят в церкви.

Вот когда становится совершенно ясно, почему в Церкви существует строгая регламентация и жесткие предписания устава относительно не только текстов молитв и их последовательно­сти, времени и места совершения, но и интона­ций их произношения т.е. погласиц и напевов. Не исключено, что измененный церковный на­пев может привести к тому, что молитва будет оказывать действие прямо противоположное тому, которое должна оказывать.

Однако вспомним, что в обычной практике современ­ной русской православной церкви сто процен­тов богослужебных напевов являются неустав­ными.
На первый взгляд это может показаться без­обидным. Но ведь антихрист духовный и физи­ческий не всегда называет себя вторым Христом или другим Богом, он часто выдает себя за Того же пришедшего и грядущего Сына Божия. От­ступникам не нужно сочинять новых гимнов и славословий, достаточно изменить одно-два слова и, конечно, исконный церковный напев. Несомненно, что мелодии оперных арий, улич­ных песен, современные молитвенные импро­визации и «ангельские языки» будут направле­ны прямо антихристу. 

И в старообрядчестве — средоточии церков­ных традиций и строгих уставов, положение не утешает
. Культура церковного пения в старооб­рядчестве постепенно стала переходить в об­ласть т.н. напевки — фольклорного исполнения по слуху, и, вследствие всевозможных влия­ний, часто очень далеко уходит от своего нача­ла.
Этому есть множество понятных и неизбеж­ных причин. Да и могла ли высочайшая и слож­нейшая культура церковного пения во всей полноте сохраниться в условиях гонений, под­полья, когда не то что систематическое изуче­ние, а и пение в полный голос в домах и храмах вряд ли было возможно?
 Времена последнего, теперь уже внутренне­го, наступления замирщения на староверие ос­тавляет еще более пагубный след.

Время безбо­жия самый тяжелый удар нанесло именно пению.
Глядя на древний храм, икону, книгу, мы можем как-то восстановить старые и создать новые, но то, что утеряно в пении, уже не зву­чит.
Некоторые значительную ценность напевки для нас видят в ее именно староверском проис­хождении. Эти напевы не просто церковные, не просто древнерусские, но и староверские, со­храненные не книжной грамотой, а живой тра­дицией, народной памятью и духом. В этом смысле очевидна не духовная, а культурно-ис­торическая ценность напевки.
Но напевка не хранит старое, она продолжает изменяться в со­ответствии с современными понятиями и вкусами.
 

Возьмем простой пример
. Современный че­ловек погружен в невероятно засоренную язы­ковую среду. Какое количество всевозможного жаргона и иностранщины мы невольно слышим каждый день! И мы впитываем это, и сами вольно или невольно начинаем говорить так же. Тоже самое происходит и с нашим музыкаль­ным слухом. Разве этот темный поток вульгар­ных частушек, поп-рока и авангарда проходит мимо нас? Всякий культурный человек ценит родной язык, старается следить за своей речью. Но у кого достаточно культуры и знаний, чтобы хотя бы различить недопустимое и естествен­ное, национальное и чужое, церковное и нецер­ковное в музыке?
 

Несомненно в наш адрес сказано
: «Сих, иже пети в церкви приходят, хощем, да виканий и возгласов не употребляют безчинных, и естест­во на вопль подвизают, или что да не приглаголют от неприличных церкви и несвоих (несвой­ственных) , но да со многим вниманием и уми­лением псалмопение приносят сокровенных видцу Богу...» (75-е правило Трульского собо­ра).

В толковании на это правило читаем
: «Яко же рыбарь удицею и червием ловит рыбу, сице и дьявол сими песньми во тщеславие и сласто­любие и человекоугодие воздвизает инока, песнь многих в преисподняя земли низведе, не точию миряны, но и священники...» Далее тол­кователь поясняет, что имеет в виду не сами песнопения, а нравы поющих.

О церковных же песнопениях сказано
: «Не самыя гимны бого-дохновенныя уничижаем и отвергаем, понеже в творцех песней и гласов церковных Дух Святыи Сам действоваше». Последнее должно бы особенно настораживать нас против легкомыс­ленного и небрежного отношения у церковному пению.
 

Церковные напевы
зафиксированы в зна­менных книгах и являются единственными уставными напевами Древлеправославной Церк­ви. Отступление от этих напевов — это отступ­ление от устава. Но как трудно в наше время соблюсти все требования и тонкости устава, также трудно и придерживаться исконных цер­ковных напевов. Как среди простых прихожан, не имеющих достаточного церковного образо­вания, нередко бытуют молитвы не предусмот­ренные уставом, так и напевка живет там, где не хватает знаний. И как народные молитвы, наряду с благочестивыми, могут быть и языческими, так и неуставные напевы могут быть как вполне церковными, так и нецерковными. Но мы не отвергаем их, так как по немощи прием­лем то, что способны вместить.
Однако, прав ли тот, кто сознательно драгоценному, священно­му напеву, записанному в церковных книгах во времена куда более благочестивые, чем наше, руками куда более чистыми, чем наши, предпо­читает порой явно грубый жаргон, не сохранив­ший в себе уже ничего церковного? Нередко можно услышать: «Пение — красно, а чтение — свято, пение — это только украшение, оно служит для легкого усвоения молящимися про­должительных молитв». Это мнение верно по­стольку, поскольку основывается на реально слышимой угасающей культуре пения.  

Так ли думали о пении святые отцы?
Основываясь на святоотеческом Предании, принимая во внима­ние уникальные особенности церковных мело­дий, гласов и всей структуры богослужебного пения, учитывая сам характер звучания по­длинных знаменных песнопений, можно за­ключить, что церковное пение как дар Святого Духа есть «строгое ума блюдение от зол», это — богословие в звуках, которое помогает право­славно понимать и произносить молитвы не только в смысловом, но в эмоциональном, эсте­тическом и духовном отношении.
 

Церковные традиции, уставы, напевы
— это не культурно-историческое явление, а единст­венно возможные, исключительные нормы жизни и молитвы, которые дают возможность противостоять антихристу. Они не просто были установлены когда-то церковными властями, они пережиты, запечатлены кровью мучени­ков, подвигами преподобных, трудами пасты­рей.
Кто определит этому цену, что можно предложить взамен?
 
Евгений Григорьев,
преподаватель пения Рижского старообрядческого училища.            

«Старообрядческий поморский церковный календарь на 1994 г.», Москва-Рига, 1993. С.51-53.
 



 
   Связанные ссылки
· Больше про Знаменное пение
· Новость от klem


Самая читаемая статья: Знаменное пение:
Перспективы возрождения знаменного пения в Русской Православной Церкви


   Рейтинг статьи
Средняя оценка: 3.33
Ответов: 3


Пожалуйста, проголосуйте за эту статью:

Отлично
Очень хорошо
Хорошо
Нормально
Плохо


   опции

 Напечатать текущую страницу Напечатать текущую страницу






Техничесткая поддержка и разработка сайта webcenter.by