Добро пожаловать на ПРАВОСЛАВНОЕ СТАРООБРЯДЧЕСТВО!

   Месяцеслов



   Навигация
· Главная
· Архив новостей
· Заголовки новостей
· Поиск
· Самые 10
· Статистика сайта
· Страница пользователя
· Темы сайта
· Форумы

   Сколько на сайте
26 гостей и 0 пользователей.

Вы Анонимный пользователь. Вы можете зарегистрироваться, нажав здесь.

   Всего хитов
Просмотрено
8183276
страниц сайта с Март 2006

   НАШИ БРАТЬЯ

Белорусская Православная Церковь



   Счетчики
Rambler's Top100

   Информер
Нет содержания для данного блока.

 А.В.Карташев. Очерки по истории Русской Церкви.

История и культураТема: История и культура
Апология Старообрядчества

«Православное Старообрядчество»
продолжает знакомить своих читателей с «Апологией Старообрядчества» по высказываниям отдельных мыслителей, собранную и изданную Борисом Кутузовым в 2006 году. 

Сегодня Борис Павлович Кутузов предлагает нашему вниманию статью А.В. Карташева «Очерки по истории Русской Церкви».
(Выделение заглавных букв абзацев – ред. сайта).

  “Сила низового народного общественного мнения в древней Руси была велика. Больше, чем в России императорской. Московские самодержцы не могли повелевать им деспотически.

Т
еократическая идеология “единого вселенского православного царя всех христиан” толкала московских царей на пути сближения с греками и всеми другими православными. А доморощенная Москва... не пускала своих царей на вселенское поприще... Коренная русская среда, московская и провинциальная, не увлекалась никакими мировыми горизонтами и мечтой о кресте на куполе Св. Софии” [курсив мой. – Б.К. С.121].


Ц
арь Алексей Михайлович твердо убежден был в своем призвании царя всего православия... В обращении к Антиохийскому патриарху Макарию он пишет: обязанность его (Ал. Михайловича) не о царском только пещися, но еще более “еже есть общий мир церквам и здраву веру крепко соблюдати и хранити нам...” Эту общую мысль царь Алексей Михайлович понимал, как восприятие на себя и на Русскую Церковь византийского теократического наследия [курсив мой. – Б.К.]. В грамоте на Афон 1666 г. Алексей Михайлович просит между прочим прислать ему “Судебник да Чиновник всему царскому чину прежних благочестивых греческих царей”. Он хотел во всем им уподобиться, как истинный царь православия. Алексей Михайлович начинал верить, что наступают сроки, когда Россия приблизится  к Босфору и когда III Рим возродится в самом Царьграде” [курсив мой. – Б.К. С.122].


Н
икон был уже в курсе этих идей, когда, при своем поставлении в патриархи в 1652 г. он просит Бога, чтобы Он распростер московскую державу “от моря и до моря, и от рек до конца вселенныя... во еже быти ти на вселенней  царю и самодержцу...” (С.123).


П
о сообщению Павла Алеппского царь, разговаривая за обедом с патриархом Макарием через пере-водчика, “просил Макария помолиться за него Богу, как Василий Великий молился за Ефрема Сирина, и тот стал понимать по-гречески: чтобы и царю также уразуметь этот язык”. Таким образом царь Алексей Михайлович очень определенно лелеял мечту о своих греческих царских перспективах. В круге таких идей “огречивание” русского церковного чина приобретало особый смысл...

В
от в таких-то широких планах царь Алексей Михайлович и решил повести как книжную,  так и обрядовую справу, через людей греческого образования”. (С.124).


Н
икон с особым вдохновением умножал патриаршие земельные владения и расширял границы соб-твенной патриаршей области. При Никоне они достигли небывалых размеров... От Москвы на сотни верст простирались патриаршие земли... По свидетельству Павла Алеппского, до Никона в патриарших владениях числилось до 10 000 домовых хозяйств. При Никоне их число возросло до 25 000.
Среди этой внутренней церковной “империи” Никон построил три монастыря, предназначенных для роли как бы личных династических владений церковного монарха... Претенциозное название Новый Иерусалим [Воскресенский монастырь. – Б.К.] воплощало целый комплекс великодержавных мечтаний Никона. Кроме копирования Иерусалимского храма Гроба Господня, алтарь в этом храме имел пять отделений с пятью престолами для всех пяти патриархов. Средний престол Никон предназначал для себя, не только как для хозяина, но и как для первого воистину вселенского [курсив мой. – Б.К.] из патриархов...

Н
овый патриарх принялся с вдохновением за выполнение той программы своего служения, которая была из долговременных личных бесед и внушений хорошо известна царю и разделялась последним, ибо исходила от царского духовника, протопопа Стефана Вонифатьева [в действительности программа исходила от царя. – Б.К.]... Эту программу можно назвать программой московского церковного великодержавия, требовавшей срочных и чрезвычайных реформ в русской церкви для ее вящего исправления и прославления. Греческий образец при этом брался и в контраст латинству, и ради приближения церкви русской к греческому восприятию на случай ее прихода в самый Царьград [курсив мой. – Б.К. С.141].

Гордость и недоступность Никона были безмерными...Мысль о примате Церкви над государством туманила Никону голову. Не понимал он по своему научному невежеству, что мысль эта чужда всему восточному православию, что к нам  просочилась она тоже благодаря научному невежеству в XV веке. Отсюда неистовая ярость Никона к Уложению [1649 г.] и страстная мечта о возвращении церкви старой имущественной власти”. (С.143).


В
скоре Никона осенила гигантская идея – осуществить через Москву Вселенское Православное Царство. А для этого необходимо уравняться с греками в обряде и чине. Следовательно и поправлять книги и обряды надо не по древним славянским, а по греческим текстам, и именно нынешним”. (С.148).


А
рсений Грек [справщик. – Б.К.] много навредил репутации Никона своей авантюрной фигурой. Среди греков таких было не мало. А для пуританской Москвы это была мерзость. Арсений из турецких греков, из богатой семьи, учился в греческой гимназии в Венеции, а затем в Риме, в униатской коллегии св. Афанасия. После пяти лет римской коллегии, конечно, купленных ценой измены вере, Арсений проходил Падуанский университет по философии и медицине. Вернувшись на родину, он опять стал православным и стал подвигаться к епископству. Но турецкие власти придрались к нему, как к венецианскому шпиону. Арсения посадили в тюрьму. Тут под пытками, ради спасения головы, он вынужден был принять ислам и обрезаться. Выйдя из тюрьмы, он бежал в Валахию, затем в Польшу и в Киев, ища там профессуры в Могилянской коллегии. В 1649 г. через Киев проезжал в Москву Иерусалимский патриарх Паисий. К нему напросился Арсений. И тот взял его в Москву, как блестящего дидаскала”. (С.150).


Н
икон дает прямую директиву: начать исправлять книги по текстам греческим... Родилась драма раскола. Никон оказался не мудрецом, а слепцом... Создавалась катакомбная, героическая психология раскола... Исправление пошло безоглядочно по греческим новопечатным книгам... Правка книг была привычна москвичам, а реформа обрядов переживалась как гром из ясного неба... Чтобы русские обряды повреждены были в сравнении с греческими, этого никак себе объяснить не могли. Для психологии русского консерватизма это было невероятно и непонятно. Такая порча шла бы вразрез с глубоким обратным и вековым (после Флорентийской унии) убеждением москвичей, что отныне именно в Москве, как в III Риме, русские и сохранили подлинную православную старину. Если обнаруживаются разницы, то явно, что вина в них на стороне лукавых греков, бывших изменников вере, а не у нас, вставших на ее страже. В этом вопросе Никон нетактично слепо погнал корабль церковный против скалы III Рима. И во вред себе разослал против себя агитаторов по всей России в лице обиженных и сосланных протопопов...

И
справления так и остались личным предприятием Никона, чуждым русской иерархии и духовенству... Не могли не видеть, что книжная справа идет против духа соборных директив по новопечатным греческим книгам, и русские обряды, огражденные страшными клятвами Стоглавого Собора, продолжают выводиться из практики”. (С.151-155).


С
говорившись с Макарием [патриархом Антиохийским], Никон решил провести демонстративную агита-цию в пользу трехперстия... Русские должны были убедиться, что они крестятся по-еретически!.. Но Никон продолжал  поражать и поражать москвичей. Через 12 дней была Неделя православия... Макарий снова по просьбе Никона выступил пред царем и народом и, показывая трехперстное сложение заявлял: “сими тремя перстами всякому православному христианину подобает изображати на лице своем крестное знамение. Кто же крестится по Феодоритову писанию, да будет проклят”. Русская масса поражалась и недоумевала. А Никон все усиливал внешний нажим. От восточных собратьев архиереев он потребовал дать подписанное ими заявление и напечатал его в новоизданной им книге “Скрижаль”. Заявление восточных архиереев имело такой вид:
Предание прияхом от начала веры от св. апостол и св. отец и седьми соборов творити знамение честнаго креста тремя первыми персты десныя руки. И кто от христиан православных не творит крест тако, по преданию восточныя церкве, еже держа с начала веры даже до днесь, есть еретик и подражатель арменом. И сего ради имамы его отлученна от Отца и Сына и Св. Духа и проклята...”Формула исторически невежественная и ошибочная по смешению обряда с догматом. Такого неубедительного и жестокого давления на совесть верующих не вынесла бы и наша верующая масса XX века [курсив мой. – Б.К.]. Никон не понимал, что он создает этим неизбежный раскол. Но слепая вера в силу власти толкала его все дальше и дальше”. (С.158­-159).

В
о имя той же мечты о великодержавии русского патриархата, Никон распорядился об усвоении русским духовенством и монашеством всего покроя и всех форм [греческой] наружной одежды. В частности, и сам надел клобук греческого образца... Все совершалось механическими приказами.

Е
сли Никон посягнул на исправление даже самых общеупотребительных обрядов по греческому образцу, то тем более без всяких колебаний это копирование современной греческой буквы богослужебных книг было принято при нем, как самоочевидный критерий книжной справы с прямой и вдохновенной мечтой генерального огречения [курсив мой. – Б.К.]. Между тем москвичи греческим книгам не верили. По словам самих же греков, в этих книгах была латинская порча. В этом смысле попутное заявление сделал в 1645 г. приезжавший от Константинопольского патриарха в Москву митрополит Палеопатрасский Феофан с ходатайством начать в Москве печатание и греческих книг и церковно-славянских, заново переводя их с греческого “прямо, подлинно и благочестиво”. Мотив предприятия – это спасение чистоты и греческого оригинала и возможной порчи славянских текстов, ибо часть новопечатных греческих книг в значительной мере портится, как папистами, так и лютеранами, заведшими у себя, даже в самом Константинополе, греческие типографии. Для русских книж-ников это не было новостью... А между тем справщикам дана безоговорочная инструкция править по фактическому печатному греческому тексту. Да они  вместе со всей Москвой все равно оказывались беспомощными методически разобраться в хаосе разногласий и разновременных и одновременных рукописей. Упрощенно клался в основу новопечатный текст. А так как этот текст нередко совпадал и с нашими древними рукописями, то это производило впечатление на наших неученых справщиков и отчасти успокаивало их совесть. Никон всех этих умственных и моральных затруднений не переживал и не понимал, а потому и “прал против рожна”.

С
амим вождям раскола факт некритического покорного следования новогреческому печатному тексту был хорошо известен. В челобитной царю дьякон Федор пишет: “а нынешние книги, что посылал покупать Никон патриарх в Грецию, с которых ныне зде переводят (копируют), словут греческие, а там печатают те книги под властию богоотступного папы римского в трех градех: в Риме, в Париже и в Венеции, греческим языком, но не по древнему благочестию. Того ради и зде нынешние переведенные со старыми несогласны, государь, и велия смута”... Протопоп Никита Добрынин: “А печатано с книг, иже греческие словут, а печатают их растленно в трех латинских градех: в Риме и в Париже и в Венеции”. (С.160-161).

При всей методической бестолковости книжных исправлений... главный соблазн произошел от употреб-ления новогреческих печатных книг и от участия в этом деле такого опороченного по латинству иноземца, как Арсений Грек”. (С.163).

Ему (Никону) нужно было равнение по греческому обряду ради превознесения пятого по счету престола патриарха русcкого над всеми остальными греческими. И потому на первом месте в его мечте стояло единство видимого обряда, а не малоизвестного народной массе текста богослужебных книг. Горячо интересуясь в этих целях исправлениями обрядов, Никон по незнанию греческого языка, чувствовал себя беспомощным, слепым и довольно равнодушным к книжному тексту. Примирившись с И. Нероновым, Никон о книгах сказал ему: “обои  добры (и старопечатные и новопечатные), все равно, по каким хочешь, по тем и служишь” [фактическое начало единоверия. – Б.К.]... То, что Никон, уйдя с кафедры,... даже ни разу не вспомнил о книжных исправлениях, доказывает, что и в действительности он изменил свои взгляды по этому вопросу. Он видел, что из-за текста книг идет не смута только, но образуется даже и раскол и тем не менее в многочисленных своих письмах он ни одним словом не обмолвился о книжной справе, как будто она не связана с его именем. Мало того, молчаливо признавая свою тактическую ошибку в этом деле, Никон, по-видимому приходил даже и к мысли оставить в покое старые книги. Диакон Федор свидетельствует: “Никон, по многом обличении от многих отец, позна свое блужение в вере и отрекся патриаршества своего в соборной церкви пред народом; и отыде в монастырь свой и посемь в Валдае в Иверском монастыре завел свою друкарню. Тут же и населившиеся иноцы Киево-Печерскаго монастыря. И повелел им тут печатать Часовники по старому уставу и обычаю. И те Часовники его видех аз, по его благословению печатные тамо мелкими словами в четверть листа. В них же уже: “и в Духа Святаго Господа истиннаго и животворящаго. И прочая вся в них по старому слово в слово”. Там же перепечатаны по-старому Псалтырь, Молитвенник и Каноник... В 1667 г. на суде над ним, Никон уже прямо заявляет о своем отрицательном отношении к новым греческим книгам: “Греческие правила – не прямые. Их патриархи от себя писали, а печатали их еретики”. Итак, Никон сошелся во взглядах на греков со своими противниками, москвичами-старообрядцами. Начав за здравие, кончил за упокой! А какое зло было уже порождено им! [курсив мой. – Б.К.]

Раскол уже родился, и вернуть его в небытие, остановить, ни у кого не нашлось силы и искусства
”. (С.164-165).

(Курсив – ред. сайта).
(Окончание следует).
http://kutuzov-bp.ru/apologiya_staroobryadchestva.htm



 
   Связанные ссылки
· Больше про История и культура
· Новость от klem


Самая читаемая статья: История и культура:
Род Морозовых: 1770 – 1917 гг.


   Рейтинг статьи
Средняя оценка: 0
Ответов: 0

Пожалуйста, проголосуйте за эту статью:

Отлично
Очень хорошо
Хорошо
Нормально
Плохо


   опции

 Напечатать текущую страницу Напечатать текущую страницу






Техничесткая поддержка и разработка сайта webcenter.by