Добро пожаловать на ПРАВОСЛАВНОЕ СТАРООБРЯДЧЕСТВО!

   Месяцеслов



   Навигация
· Главная
· Архив новостей
· Заголовки новостей
· Поиск
· Самые 10
· Статистика сайта
· Страница пользователя
· Темы сайта
· Форумы

   Сколько на сайте
48 гостей и 0 пользователей.

Вы Анонимный пользователь. Вы можете зарегистрироваться, нажав здесь.

   Всего хитов
Просмотрено
8311911
страниц сайта с Март 2006

   НАШИ БРАТЬЯ

Белорусская Православная Церковь



   Счетчики
Rambler's Top100

   Информер
Нет содержания для данного блока.

 Каптерев Н.Ф. Патриарх Никон и царь Алексей Михайлович.

История и культураТема:  История и культура
Апология Старообрядчества

«Православное Старообрядчество»
продолжает знакомить своих читателей с «Апологией Старообрядчества» по высказываниям отдельных мыслителей, собранную и изданную Борисом Кутузовым в 2006 году.


Каптерев Н.Ф.
(1847–1917) – русский церковный историк, профессор Московской духовной академии в своей работе «Патриарх Никон и царь Алексей Михайлович» показывает роль и место каждого из них в осуществлении реформы.
 

Том I

На вопрос, кто же и когда испортил наши древние православные церковные чины и обряды, которые потом Никону пришлось исправлять, мною был дан такой ответ: древние наши церковные чины и обряды никогда и никем у нас не искажались и не портились, а существовали в том самом виде, как мы, вместе с христианством, приняли их от греков, только у греков некоторые из них позднее изменились, а мы остались при старых, неизмененных, почему впоследствии и явилась рознь между московскими церковными чинами и обрядами и позднейшими греческими... Двоеперстие является не искажением и порчею древнего обряда русским невежеством, а есть настоящий древний православный обряд, перешедший к нам от православных греков, у которых он ранее употреблялся”.

Мои взгляды на старый обряд в последующее время не только не были кем-либо опровергнуты, но и получили полное подтверждение, как научно правильные. Известный историк Русской Церкви Е.Е. Голубинский в 1892 г. издал особое исследование под заглавием “К нашей полемике со старообрядцами”, в котором новыми данными,относящимися к вопросу о перстосложении и другим спорным обрядовым вопросам, вполне подтвердил научную верность моих взглядов на старый обряд. Теперь они приняты всеми в науке и уже не возбуждают никаких споров среди самих полемистов со старообрядцами и никто в них ничего вредного для Церкви не находит”.

Инициатива произвести церковную реформу в смысле объединения наших церковных чинов, обрядов и богослужебных книг с тогдашними греческими принадлежит не Никону, а царю Алексею Михайловичу и его духовнику, протопопу Стефану Вонифатьевичу. Они первые, еще до Никона, задумали произвести церковную реформу, ранее наметили ее общий характер и начали, до Никона, понемногу приводить ее в исполнение; они еще до Никона вызвали в Москву из Киева знающих греческий язык книжных справщиков, с помощью которых еще до Никона уже начали исправлять наши книги с греческих и, что самое главное, они же создали и самого Никона, как реформатора-грекофила. Никон, сделавшись патриархом, только выполнял ту программу, какая ему дана была, конечно, в самых общих чертах, царем и Стефаном Вонифатьевичем... Сам Никон никогда не считал себя инициатором в деле книжных исправлений и никогда не считал книжные исправления первою и главною задачею своего патриаршества. Оставив патриар-шую кафедру,  он совсем перестал интересоваться своею церковною реформою и, в конце, даже отнесся резко отрицательно как к тем самым грекам, по указаниям которых он производил свои церковные реформы, так и к самым печатным греческим книгам, на основе которых главным образом и велись все книжные исправления во время его патриаршества” (предисловие. С.I-V).

Царь и Стефан Вонифатьевич еще за несколько лет до патриаршества Никона уже выступают на тот путь церковных исправлений, какие потом стал производить Никон. Именно: царь воспользовался приездом в Москву Иерусалимского патриарха Паисия и советовался с ним... по церковным вопросам в видах приведения к единству нашего церковного устава и всей церковной практики с тогдашними греческими порядками и практикой, намечая этим характер будущей реформы Никона и, в известном смысле, предваряя ее”. (С.56).

Царь А.М. и его духовник протопоп С.В. еще в патриаршество Иосифа уже наметили очень ясно и определенно характер будущей церковной реформы, которую должен был совершить потом преемник состаревшегося Иосифа. Они вызвали из Киева ученых книжных справщиков, которые еще при Иосифе уже начали в Москве исправлять книги по греческим и южно-русским изданиям. Для этой же цели в Москве был оставлен и известный Арсений грек, которым потом, как и учеными киевлянами, Никон воспользовался для книжной справы”. (С. 58).

Церковная реформа, в смысле теснейшего единения русской Церкви с тогдашнею греческою, в смысле согласования русских богослужебных книг, чинов и обрядов с тогдашними греческими, задумана была царем Алексеем Михайловичем и его уважаемым духовником Стефаном Вонифатьевичем, и они еще до пратриаршества Никона уже усиленно подготовляли почву и средства для ее выполнения в определенном духе и направлении”. (С. 59).

Как бы предвидя, а вероятно и зная, что скоро русские церковные чины и книги должны будут потерпеть значительные изменения, он (патриарх Иосиф) говорит: “ а иже, кто гордостью дмяся и от неразумия безумен сый, сего древняго и нынешняго нашего соборнаго уложения учнет превращати и на свой разум чины церковныя претворяти, мимо наших древних письменных и печатных книг, и таковый по правилом святых отец от нашего смирения приимет отлучение и извержение”. Но ни на жалобы Иосифа... ни на его угрозы тем, кто бы стал “на свой разум” претворять церковные чины “мимо наших древних письменных и печатных книг”, уже не обращали внимания. В известном нам кружке церковная реформа решена была окончательно, все деятельно и энергично к ней приготовлялось, и патриарх Иосиф увидел, что его терпят только из уважения к его старости и сану”. (С. 105).

Никон был очень своеобразный реформатор: он сам, очевидно, не имел настоящего правильного представления о предмете своей реформы, т.е. о проис-хождении, историческом росте и действительном значении в деле веры тех церковно-обрядовых явлений, которые он так смело взялся реформировать. Русские церковные чины, несогласные с тогдашними греческими, он прямо называет на соборе неправыми и нововводными, между тем как в действительности это были правые, старые греческие чины и обряды, некогда перешедшие на Русь от православных греков и у нас неизменно сохраняемые, тогда как у самих греков, вследствие естественного роста и перемен в церковно-обрядовой  жизни, они изменялись, почему и стали кое в чем несходны с русскими, или что то же: со своими же древними греческими чинами и обрядами. Фактически, поэтому, дело обстояло так, что не русские отступили от греческой церковной старины, в каком виде она перешла на Русь, а позднейшие греки, в силу разных исторических причин и требований, видоизменяли свои старые обряды и чины, и сделали их в некотором отношении непохожими на старые, а следовательно и на русские”. (С.138).Никон, настаивая на необходимости церковной реформы, заявлял на соборе 1654 года, что Русская Церковь содержит неправые, нововводные чины, несогласные с древними русскими и греческими, и тем самым он открыто признает, что вся вообще Русская Церковь не удержалась во всем на высоте строго православного обряда... Значит беда заключалась не в том только, что наши книги были испорчены невежеством, но в том, что порча проникла в самую жизнь Церкви, что сама Церковь усвоила себе нововводные, позднейшего измыш-ления, неправые чины и обряды, выдавая их за древние, строго православные, так что погрешали не только уже книги, но и вся Русская Церковь. В виду этого Никон говорит на соборе не о таких книжных исправлениях, под которыми бы разумелись внесенные в них невежеством ошибки, описки и подобные неважные и легко исправимые погрешности, но требует исправления книг, поскольку они содержат, по его мнению, нововводные чины и обряды, требует, так сказать исправления самой Церкви [курсив мой. – Б.К.], а не книг только”. (С.140).

До сих пор каждый русский искренно и твердо верил, что Русская Церковь приняла от греков православие во всей его чистоте и полноте, что в течение веков она хранила его неизменно, и ни разу не поступилась им ни в какую сторону...Сами греки не раз открыто признавали, что русские всегда были тверды и неизменны в вере, что Русь сделалась опорою и единственно верным убежищем гонимого на востоке православия. Много перебывало на Руси различных греческих иерархов, не раз бывали в ней и сами патриархи различных восточных кафедр, и никогда, до Никона, они не замечали, чтобы Русская Церковь содержала какие-либо неправые церковные чины и обряды. Они, наоборот, только дивились русскому благочестию, восхваляли русских за горячую преданность истинному православию, за их религиозную крепость и устойчивость. Сам константинопольский патриарх Иеремия торжественно заявлял на Москве, что в ней теперь следует быть престолу вселенского патриарха, что Москва теперь есть истинная столица всего вселенского православия, что она – третий Рим. И вдруг московский патриарх Никон торжественно заявляет теперь на соборе, что русское благочестие сомнительно, так как русские содержат у себя неправые, нововводные церковные чины и обряды, и что самые богослужебные книги, по которым веруют и спасаются русские исполнены очень серьезных ошибок и погрешностей.

Откуда же взял Никон это поразительное и страшное открытие? Ему указали на него греки, церковные книги, чины и обряды которых порознились с русскими. Тогда невольно возникал вопрос: чьи же теперь книги нужно считать испорченными – русские или греческие? Никон, с голоса разных сомнительных заезжих к нам греков и киевлян, решительно заявил, что испорчены именно русские книги, и что их следует исправить по книгам греческим, которые не подверглись никакой порче. Но... на Руси не было, как в Греции, ни царей еретиков, ни верховных иерархов отступников, никакая ересь ни разу не царила на Руси, православие всегда и всеми признавалось на ней неизменно... раз принятое ею православие она (Русь) всегда хранила твердо, без малейших изменений. Кому же теперь и для какой цели понадобилась порча русских церковных книг, в которые все верили, которые в глазах русских всегда были так святы и непререкаемы, что они не решались изменить в них даже единой буквы, учили, что православному человеку следует умирать за едину букву аз, если она будет изменена в его священных книгах. А между тем, если верить Никону, оказалось, что русские, учившие православных умирать за едину букву аз, как-то странно не заметили порчи всех своих богослужебных книг, не заметили, как в них вошли неправые, нововводные чины и обряды... Русские естественно задавались вопросом: да действительно ли справедливо, что испорчены именно русские книги? Не вероятнее ли будет предположить, что испорчены не русские, а греческие книги? Многое говорило русскому за справедливость последнего предположения. Он невольно вспоминал при таком предположении о господстве в Константинополе латинян-крестоносцев, об уклонении греческого императора, патриарха и многих иерархов в унию, о завоевании Константинополя турками, когда латиняне, будто бы скупив греческие книги, сожгли их и напечатали на место сожженных новые, ими переделанные, в каком виде греческие книги продолжают печататься и доселе в Венеции и других иноверных землях; о том, что в теперешних греческих книгах, по сознанию и заявлениям самих греков, находится лютое еретическое зелье, внесенное в них латинянами и лютеранами; о греческих ученых, которые получили образование в латинских школах, где многие из них заражались латинством и т. п. ... Но в таком случае, что же это значит, что сам верховный архипастырь Русской Церкви торжественно, в слух всех на соборе  провозглашает русские книги испорченными, некоторые русские церковные чины и обряды неправыми и нововводными? Как объяснить это странное, доселе никогда невиданное на Руси явление, что верховный глава Русской Церкви открыто хулит и порицает ее церковные книги, чины и обряды и, наоборот, хвалит греческие, про которые всем хорошо известно, что они испорчены позднейшими новшествами, тем более, что очень недавно сам Никон заявлял своим бывшим друзьям, что гречане потеряли веру и крепости и добрых нравов у них нет?.. Из всех отдаленных уголков России, куда только Никон успел загнать своих бывших друзей, вслух всего народа послышалась одна и та же грозная, смутившая всю Русь речь: на кафедре великих святителей и чудотворцев московских сидит теперь изменник православию, хулитель Русской Церкви и русского благочестия [курсив мой. – Б.К. С.141, 142, 143].

“До нас дошло еще “Обличение на Никона патриарха”, написанное после его удаления с кафедры... “Обличение” состоит из 30-ти статей и подано было государю в виде челобитной от лица русских архиереев. В четвертой статье “Обличения” говорится: “отнележе бо он, Никон, начат вводити смущения догматы, не имамы чисты молитвы к Богу”. В 2-ой статье говорится: “кого бы от архиерей и святых отец единомудрствующих имея с собою Никон? Ей, никого”[курсив мой. – Б.К.]. В статье 25-ой: “благочестивый царю! Он, Никон суемудренный, смысли, учи`м воистину древним человекоубийцею диаволом и с ним советуя всегда, реях ко отчаянию привести тщася и всех погубити хотя”. Но особенно для нас важна и интересна последняя – 30-я обличительная статья.  “Пишет Никон... что он исправил думою и благословением святейших вселенских патриархов, а во благости де своей никогда же хотел ни прибавить, ни убавить от церкве, опроче правил св. апостол и св. отец; еже есть: Кормчую книгу в тиснении печатном перебил и со старыми письмянными книгами отнюдь несходны устроил; един выход был, а самый несогласный: и с которыя будто и печатаны, и с тою несходны. Также и прочия книги, при патриаршестве его тиснением печатным изданныя, мятежа и смущения исполнены, и шесть бо выходов Служебников мудрования его сами в себе согласия не имут. Но и Скрижаль духовная сама в себе несогласна, существа перебиты, а толкованием с нашими древними печатными Служебниками во многом несходно... Преже его бывшие пять патриархов... и христолюбивый российский народ ушто до него, Никона, неправо веровали и безкровную жертву Господеви всегда приносили туне? Оле дерзости и безстудия! Не насытив ся, убивая верных душ, глаголет, яко исправляя, и не хотящих последовать его прелестному мудрованию, проклинает... Глаголяй же, яко не хотел прибавить, ни убавить, опроче правил святых апостол и святых вселенских соборов, приказывал: как ни есть, только не по-старому... Почто, христолюбивый царю, попусти сице, не реку человеку, но зверю, и ни малаго добра смыслившу святей Церкви и державе царствия твоего?”

Вот что заявляли русские архиереи царю А.М. по поводу церковной реформы Никона, как они представляли это дело себе и старались в челобитной разъяснить царю, как ему следует смотреть на церковно-реформаторскую деятельность Никона; она, по их мнению, во всех отношениях есть деятельность преступная, как наносящая непоправимый вред русской правой вере и русскому истинному благочестию, и потому заслуживает не признания и одобрения, а полного отрицания и осуждения со стороны всех истинно верующих и благочестивых людей”. (С. 500-502).

Тяжелое наследство оставил Никон своему бывшему “собинному” другу – царю Алексею Михайловичу. Все в тогдашней нашей церковной жизни сверху донизу находилось в полном смятении и как бы в разложении, ни в чем не было устойчивости, определенного порядка и прочности, все как бы шаталось, всюду видны были только рознь, раздоры, взаимная ненависть и борьба. Общая нелюбовь лично к Никону перешла и на его реформу: большинство, как мы показали, относилось к ней отрицательно, сами архиереи сначала видели в ней только личное дело одного Никона, только проявление его патриаршего самовластия и самочиния. Даже ученые греки смотрели на Никона за его церковно-рефор-маторскую деятельность, как на опасного новатора, как на разорителя вековых священных традиций и обычаев, достойного за это всякого порицания и осуждения... Казалось, что возвращение к дониконовским церковным порядкам было бы при тогдашнем состоянии умов самым подходящим выходом из запутанного положения церковных дел, так как оно вполне соответствовало бы желаниям и настроенности значительного большинства тогдашнего общества и, по-видимому, способно было внести в него необходимое умиротворение и успокоение. Дело с реформою Никона, казалось, висело на волоске. Но реформа Никона однако не погибла, так как весь дальнейший тот или другой ход этого дела зависел теперь прежде всего и главным образом от царя А.М., который после оставления Никоном патриаршей кафедры сделался единственным фактическим управителем всей Русской Церкви, почему исключительно именно от него зависело признать или не признать церковную реформу Никона”. (С.518). 

Том II
Алексей Михайлович был убежденным грекофилом, он был инициатором грекофильской реформаторской деятельности Никона, которой оказывал во все время патриаршества Никона полное одобрение и энергическую поддержку, почему церковно-реформаторская деятельность Никона в существенной своей части была выражением воззрений и желаний самого царя. Естественно было поэтому, что А.М. никак не мог быть принципиальным противником произведенной Никоном церковной реформы, ни под каким видом не мог стать на сторону ее противников и врагов, не мог отнестись к ней отрицательно. Наоборот, он должен был по указанным причинам и по удалении Никона всячески добиваться признания всеми реформы Никона в ее полном объеме”. (С. 9).

Царь А.М. действовал с величайшей осторожностью и предусмотрительностью. Он решил, еще до открытия собора [1666 года], иметь в своих руках такой строго официальный акт, который бы делал невозможным малейшую попытку со стороны членов собора воспротивиться признанию и окончательному утверждению церковной реформы Никона. И он вполне достиг своей цели... Прежде открытия собора А.М. устрояет предварительное предсоборное присутствие из архиереев и при-глашенных настоятелей монастырей и делает им предложение, чтобы каждый из них письменно, за собственноручною подписью, дал ответы на три вопроса... Понятно само собою, что все находившиеся в предсоборном собрании архиереи, архимандриты и игумены прекрасно знали, какой ответ на поставленные вопросы желает получить царь, и что иного ответа, несогласного с желанием царя, им дать невозможно... При таких условиях охотников проявлять свое несогласие с царем, конечно, не нашлось. Вследствие этого все важнейшие члены собора еще за два месяца до соборных заседаний уже дали государю каждый в отдельности письменное заявление, что тогдашних греческих патриархов, их печатные и рукописные книги, они признают вполне православными, точно также и собор 1654 года, решивший произвести у нас церковную реформу, признают настоящим собором, а его постановления для себя обязательными. Следовательно, еще до открытия собора его члены уже письменно выразили полное свое согласие на признание правильности всей произведенной Никоном реформы”. (С.21, 22).

Восточные два патриарха на все будущее время узаконили, так сказать, благословили и освятили политику всяческих преследований старообрядцев со стороны государственной власти.

Конечным осуждением, как еретических, известных русских обрядов, за которые стояли старообрядцы, суровым осуждением всей вообще русской церковной старины, поскольку она разошлась, хотя бы и в безразличных мелочах с практикою тогдашней греческой церкви, восточные патриархи не удовлетворились, а постарались более широко и подробно пересмотреть всю вообще русскую церковно-богослужебную практику и соединенные с нею вековые народные обычаи, чтобы осудить и уничтожить в них все,  в чем они отступали от тогдашней греческой практики и греческих тогдашних обычаев”. (С. 402).

Два восточные патриарха, председательствовавшие на соборе 1667 года, авторитетно и безапелляционно объявившие старый русский обряд еретическим и наложившие анафему на употребляющих его, не знали, по-видимому, того очень важного и существенного для дела обстоятельства, которое им однако следовало бы знать, что этот теперь признанный ими еретический обряд в действительности был созданием православной греческой вселенской Церкви [курсив мой. – Б.К.], что ранее, в течение нескольких столетий, он существовал у старых православных греков, и что обвинять за него русских в еретичестве, в сущности дела значило обвинять в еретичестве старую греческую православную Церковь. Очевидно, бывшие в Москве и решавшие здесь наши церковные дела два восточные патриарха вместо тщательного всестороннего изыскания и изучения вопроса об особенностях русского обряда по сравнению его с тогдашним греческим, слишком увлеклись предвзятым , тенденциозным желанием осудить невежественных русских за их стремление освободиться в своей церковной жизни от опеки и подчинения современным грекам, увлеклись желанием путем осуждения и принижения всего периода русской самостоятельной, независимой от греков церковной жизни, возвысить, как откровенно выражаются сами патриархи, “преизящный греческий род”, восстановить во мнении русских “лепоту рода греческого”, а вместе с этим увеличить и количество милостыни, посылаемой русским правительством восточным патриаршим кафедрам. Руководясь этими совершенно сторонними церковной жизни мотивами, два восточных патриарха и признали на соборе 1667 года старые русские обряды еретическими по своему происхождению и смыслу, и что будто бы эти обряды появились у русских сравнительно недавно, когда они перестали признавать в своих церковных делах верховное водительство и руководство греков”.

“Решительное и резкое осуждение собором 1667 года, руководимого двумя восточными патриархами, русского старого обряда было, как показывает более тщательное и беспристрастное исследование этого явления, сплошным недоразумением, ошибкою и потому должно вызвать новый соборный пересмотр всего этого дела и его исправление, в видах умиротворения и уничтожения вековой распри между старообрядцами и новообрядцами, в видах приведения русских церковных дел в такой порядок, чтобы Русская Церковь по-прежнему стала единою, какою она была до патриаршества Никона”  [курсив   мой. – Б.К. С.528-529].  
 

Карташев А.В. “Святая Русь” в путях России. – “Курсы к познанию России”. Париж. 1938. // Воссоздание Святой Руси. М., 1991 (Париж. 1956).  С.42,43.
Карташев А.В. Смысл старообрядчества. Париж. 1924. – Цит. по: “Церковь”, 1992,2. С.18.
Карташев А.В. Очерки по истории Русской Церкви. Т.2. М.,1991 (Париж, 1959).
Каптерев Н.Ф. Патриарх Никон и царь Алексей Михайлович. Т.I. М.,1996. (Репринт. Сергиев Посад, 1909). 

Апология старообрядчества. М., 2006. – 110 
Составитель Б.П. Кутузов
                                            
Взгляд со стороны: старообрядчество глазами нестарообрядцев.
http://kutuzov-bp.ru/apologiya_staroobryadchestva.htm



 
   Связанные ссылки
· Больше про История и культура
· Новость от nikvik


Самая читаемая статья: История и культура:
Род Морозовых: 1770 – 1917 гг.


   Рейтинг статьи
Средняя оценка: 2
Ответов: 1


Пожалуйста, проголосуйте за эту статью:

Отлично
Очень хорошо
Хорошо
Нормально
Плохо


   опции

 Напечатать текущую страницу Напечатать текущую страницу






Техничесткая поддержка и разработка сайта webcenter.by