Добро пожаловать на ПРАВОСЛАВНОЕ СТАРООБРЯДЧЕСТВО!

   Месяцеслов



   Навигация
· Главная
· Архив новостей
· Заголовки новостей
· Поиск
· Самые 10
· Статистика сайта
· Страница пользователя
· Темы сайта
· Форумы

   Сколько на сайте
16 гостей и 0 пользователей.

Вы Анонимный пользователь. Вы можете зарегистрироваться, нажав здесь.

   Всего хитов
Просмотрено
7802529
страниц сайта с Март 2006

   НАШИ БРАТЬЯ

Белорусская Православная Церковь



   Счетчики
Rambler's Top100

   Информер
Нет содержания для данного блока.

 Философия истории старообрядчества.

История и культура

Тема:  История и культура

Что такое старообрядчество?

Как и когда оно возникло?

Известно ли все о расколе русской церкви, сама сущность этого чрезвычайного явления?

Выяснено ли духовное различие между старообрядчеством и господствующим исповеданием, различие именно духовное, а не обрядовое, различие мысли и жизни, а не внешних случайных одеяний?

Освещена ли с достаточною ясностью и полнотою старообрядческая мысль и отведено ли ей надлежащее место во вселенском вечном незыблемом православии?

Эти и другие важные для православного старообрядчества вопросы ставил Гавриил Васильевич Сенатов в своей работе «Философия истории старообрядчества», опубликованной в журнале «Церковь» в 1912г.

Но стали ли они менее актуальны сегодня, столетие спустя?



Часть первых исследований старообрядчества и его истории принадлежит лицам господствующего исповедания. Всех этих исследователей-историков смело можно разделить на две половины, точнее на две школы миссионерскую и народническую.
Миссионерская школа имеет своего родоначальника в лице Димитрия Ростовского и заканчивается современными преподавателями семинарий и профессорами академий, обучающими юношество "истории и обличению старообрядчества".

Для всех них история старообрядчества есть история невежд и само старообрядчество есть невежественное явление, могущее иметь место только среди грубого, дикого и непросвещенного народа. Многие из этих лиц до сих пор устно и печатно высказывают убеждение, что стоит лишь всех старообрядцев запрятать на три-четыре года в церковно-приходскую школу, обучить приемам чистописания, четырем действиям арифметики, начальным правилам грамматики и сокращенному катихизису митрополита Филарета, - всему старообрядчеству наступит конец.

Для миссионерской школы старообрядчество ясно и определенно. Окрестив вековое историческое явление именем невежества и сумасбродства, эта школа воображает, что она совсем и решительно разделалась со старообрядчеством и никакой ни идеи, ни мысли в нем не усматривает.

Иным представляется старообрядчество для школы народнической. Ученые люди начинают заниматься старообрядчеством только с половины прошлого столетия. Щапову принадлежит часть этого почина, или открытия старообрядчества для исторической науки. С семидесятых годов число исследователей старообрядчества все увеличивается.

Все труды беспристрастных исследователей сводились в сущности, только к одной цели, - к развенчиванию, осуждению отношений к старообрядчеству господствующей церкви. Церковные и гражданские власти, а также и высокомерное общественное мнение пред старообрядчеством не совсем правы: старообрядчество неповинно в тех преступлениях и проступках, какие желают взвалить на него властители церкви и государства, неповинно оно и в той темноте, в умственном убожестве, некультурности, в каких обвиняет его так называемое высокое, интеллигентное общество. Вот только в установлении этих положений состояла вся заслуга ученых людей, подходящих к старообрядчеству просто, непосредственно, без миссионерских целей.

Все они принадлежали к господствующей церкви, так или иначе воспитаны были в ее религиозном духе, инстинктивно, полусознательно или даже прямо бессознательно связаны были этих духом. Благодаря этому, при всем своем желании, при самом благородном нравственно чистом рвении они не могли вникать в самое существо старообрядческой жизни, духа и мысли.

Необыкновенно даровитый молодой ученый Н.Н.Гиляров-Платонов, по окончании курса в Московской духовной академии в 1848 году, был оставлен здесь же приват-доцентом и получил поручение образовать кафедру по истории старообрядчества. С изумительною энергией засел он за старообрядческие книги, за разработку истории старообрядчества. Какой же создался труд? Человек переводил Гегеля, философию которого в самой Германии поняли всего три-четыре человека, а на старообрядчестве запнулся.

Позже Н.Н. рассказывал об этих первых своих шагах в истории старообрядчества: "Бродил все время, словно в потемках, дух и характер исторически исследованных религий, философские и богословские системы самых различных направлений и оттенков, при самом первом прикосновении к ним казались мне доступными для исследования и определений самой их сущности. Совершенно иное чувство возникло во мне при первом же столкновении со старообрядчеством. Существенное, несущественное, в чем внутренняя подкладка, жизненная сила отдельных событий, общая связь с общим историческим явлением, психология мнений, лиц и всего обширного народного класса, - все это для меня было неясно, настолько туманно, что нигде и ни в чем я не видел просвета. Чувствовалось, что здесь есть идея, что во всех мелочах живет и бушует какая-то огромная творческая сила, единая цельная в своем существе, на протяжении двух веков, в почти бесчисленном множестве дробных, по-видимому, не имеющих никакой связи между собой явлений и событий. Но в чем самое существо этой идеи, каково ядро этой силы, каковы особенности психологии людей, действующих этой силою, все это для меня было непонятно".

Чтобы лучше, глубже вникнуть в психологию старообрядчества, Гиляров-Платонов собственноручно с первой строки до последней переписал огромный том Поморских ответов. Выводя строчку за строчкой этого исторического сочинения Н.Н. хотелось войти в духовный мир автора, пережить то настроение, которое пережил он, созидая этот литературный оплот старообрядчества.

"Чем дальше подвигалась эта работа, - рассказывал он, тем понятнее мне становился дух этого умнейшего и даровитейшего из старообрядцев, и иногда мне казалось, что я сам превращался в настоящего старообрядца. Писала рука, а поверх этих писанных строк или вне их ум выводил свои сложные узоры, предо мною открывалось внутреннее богатство этого отдаленного от нас мира".

Каков же результат этой изумительной по своей силе работы? Старообрядчество есть совершенно своеобразный мир, со своею собственною идеей, со своею культурой, со своими историческими или даже мировыми задачами.

В этом выводе указываются все исследования о старообрядчестве народнической школы, школы, признающей в нем действие живых и исторических сил и отводящей ему историческое значение в прошедшем и будущем. Вывод этот приятен уму старообрядца и туманен по своему существу. В чем же именно заключается своеобразность старообрядчества, какова природа его идеи, культуры? На все это нет ответа. Ведь смешно же думать, что все дело, вся эта своеобразность ограничивается лишь одною видимою обрядностью.

Так, если миссионерская школа заклеймила старообрядчество печатью невежества и некультурности, то школа народничества сознала в нем духовную силу, и, вместо объяснений самого существа этой силы, поставила над нею огромный вопросительный знак.

Отношение к старообрядчеству господствующего исповедания, как синода, епископов, так и отдельных лиц, не представляется твердо определенным и устойчивым. Иногда для одних старообрядцы представляются чуть ли не врагами Христа, для других же они наиболее глубоко верующая и преданная истинной вере часть единого православия.

Вполне ясные и определенные отношения к старообрядчеству существовали только в царствование императора Николая I при общем руководстве церковными делами московского митрополита Филарета. Тогда старообрядчество признавалось преступностью, как с церковной точки зрения, так равно, не больше и не меньше и с государственной. Эта преступность в глазах церковных и государственных деятелей получала особо яркое выражение через то, что старообрядческая вера иначе не мыслилась, как верою невежд. По этим воззрениям старообрядчество решительно и бесповоротно относилось к типу невежественных преступников, и старообрядцы причислялись к людям, ничего и ни в чем не смыслящим, возмущавшим народную мысль и преисполненным всяких преступных замыслов.

Что необычайно презрительное отношение к весьма обширному классу народа, волновавшему обширнейшее государство, начиная от престола и кончая последним казаком, шло рука об руку с необычайными же общими условиями жизни.

Вынужденное бегство старообрядцев в заонежские тундры, на берега Белого моря, в дремучие (Брынские) леса, их движение на запад - в Польшу, юго-запад - Буковину, Румынию, Австрию и Турцию, на восток - в Сибирь и юг - к Кавказу, - все это бегство сотен тысяч, если не миллионов, русского народа всюду сопровождалось колонизацией - оживлением дотоле безжизненных мест - и служило стихийно-народным подготовлением к будущему расширению государства.

Тем не менее это движение старообрядчества во все стороны от родных земель, свидетельствовавшее о культурном разбрасывании великорусского населения далеко за пределы собственной области, не шло ему в честь и служило только поводом к лишним укоризнам: за старообрядцами не только не признавалось никаких культурных заслуг, но они сами считались "перебежчиками" и "изменниками" родной земли, несмотря даже на то, что им пришлось населить вечно замерзшие тундры, завоевать болотистые устья Дуная, добраться до берега Мраморного моря.

Старообрядчество первоначально выражалось исключительно в убеждении, что истина содержится в старой книге и праведная церковность - в исполнении всего предписанного этою книгою. В первые годы у старообрядцев не было никакой мысли о новом положении, новом быте. Все их надежды сосредоточивались в одном - вернуться к тому церковному порядку, который был раньше установившегося при патриархе Никоне. Этого не случилось, и само по себе, без помощи высшего правительства, старообрядчество не могло удержать прежнего церковного порядка во всей его полноте и внешнем блеске: верные старине, духовного и иноческого чина люди растаяли как воск в течение трех десятилетий. И старообрядчество осталось с одной старой книгой. Черпая свои знания исключительно из старых книг, не содержащих ни невежества, ни грубых языческих суеверий, старообрядцы давным давно покончили и с народными суевериями: колдуны, заговорщики среди них явление исключительное. Эта же самая грамота дала старообрядцам и экономический достаток: лучшие плательщики господского оброка, откупившиеся на волю, были в большинстве случаев старообрядцы.
Все указанные выше черты способствовали старообрядцам выработать особый упругий характер как в жизни бытовой, так в религиозной и общественной. Эта же самая упругость и стойкость в "отеческих" исторических преданиях сказывается и в характере образованных старообрядцев. Старообрядцы не только не гнушаются высшим образованием, но и свой религиозный домашний быт умеют спаивать, соединять с высшей наукой. Есть старообрядцы-юристы, техники, ученые химики: бывали из них даровитыми лаборантами в университетских лабораториях, например, у профессора Менделеева. Эти изведавшие высших в европейском смысле слова, полетов мысли, обнаруживают удивительное явление.

"Православные", достигая такой умственной высоты, в большинстве случаев вместе с этим порывают свои прежние связи с верой, с храмом, с религиозным укладом жизни, старообрядцы же в данном положении сказываются неприкосновенными, остаются страшно устойчивыми. Приезжает старообрядец из университетской лаборатории, знакомый со всеми данными естественных наук, у себя дома надевает косоворотку, кафтан и читает часы на клиросе своей родной моленной, поет по старым крюкам: он чувствует себя своим в кругу своих попов, наставников, разных уставщиков, с гордостью примет на себя обязанности попечителя моленной, не побрезгует сделаться общественным деятелем среди этих своих родных бородатых кафтанников и двуперстников.

В старообрядчестве живет, чувствует, мыслит и действует весь народ: юноши и старцы, девушки и женщины, бедные и богатые, - все по своим способностям и силам участвуют в общей жизни, в общем движении, все они воспринимают учения и участвуют в усвоении и переработках их, никто из них не лишен права высказать новую мысль н никто не будет оскорблен невнимательным молчанием только потому, что он беден или незнатный человек.

Изучая историю старообрядчества, наблюдаешь борьбу между господствующей церковью и старообрядчеством, борьбу - в некоторые моменты кровавую и огненную, часто весьма жестокую и почти всегда хитрую с той и другой стороны. Вместе с этим почти вовсе не приходится изучать факты столкновения между чисто народными массами и господствующею и старообрядческою. Даже духовная литература, сравнительно хорошо разработавшая "историю старообрядчества", не подмечает таких явлений, которые свидетельствовали бы о разделении русского народа на два враждебных лагеря, что бы массы господствующая и старообрядческая стояли друг против друга в каком-либо подобии кулачного боя.

Московский собор 1666 года постановил наказывать старообрядцев "не только церковным наказанием, но и царским - сиречь градским законом и казнением". На это соборное постановление протопоп Аввакум отвечал: "Чудо! Как-то в познание не хотят прийти: огнем, да кнутом, да виселицею хотят веру утвердить!".

Что соборное постановление вытекает из глубокого сознания, что именно без "казнения" нельзя провести в народ утвержденные собором церковные реформы, из убеждения, что народ привык жить и веровать несколько иначе, чем предписывается теперь.

В момент появления старообрядчества и народ не усматривал никакой разницы между собою и приверженцами старины. Одни прямо и открыто шли за вождями старообрядчества, другие сочувствовали им втайне. Эти делили свою привязанность к видимому храму с преданностью старой вере: на старую веру они смотрели как на чистое и благодетельное житие, а на новую - как на немощь греховную.

Старообрядчество далеко не ограничивается группой тех людей, которые числятся старообрядцами, сами себя сознают таковыми и принадлежат к определенным сформированным старообрядческим согласиям. Оно значительно шире и огромнее этих согласий; оно входит в господствующую церковь как ее неотъемлемая часть. И это входящее в господствующую церковь старообрядчество и является в ней наиболее деятельною и одухотворенною, сознательною частью. Все эти добрые качества эта часть основывает и развивает на почве старообрядческой, на его началах, хотя церковные власти вовсе не признают этого и хотя сама эта часть лишь смутно и только в отдельных лицах подозревает свою связь со старообрядчеством.

Некогда Н.Н.Гиляров-Платонов высказал мысль, что в старообрядчестве слышится православие. Признаем всю глубину этой мысли и видим непреоборимые основания вывернуть ее на изнанку: в православии (т.е. господствующем исповедании) слышится старообрядчество, оно-то именно и дает жизненные силы всему исповеданию и предохраняет в смысле религиозном и в смысле историческом.

Поэтому окончательный поворот к новым церковным порядкам даже среди высшей иерархии определялся медленно, складывался с колебаниями, то что же сказать о народных массах? В них этот самый процесс мог совершиться, смотря по местным условиям, в десятилетия и даже целые столетия. Медлительность эта свидетельствуется уже тем, что, например, в Саровской пустыни или в московском Успенском соборе церковные порядки так мало похожи на богослужение в приходских храмах и так же во многом напоминают седую старину, что и старообрядцу подчас кажутся родными и любезными сердцу. При входе в Успенский собор вам кажется, что вас со всех сторон охватывает воздух московской дореформенной старины, вы чувствуете, что на вас смотрят грозные лики святых, изображенные при царе Грозном или даже раньше него. При представлении здесь, так сказать, в очаге старины обычного приходского храма невольно возникает мысль, что церковная реформа здесь застыла, остановилась в начале дороги и дальше не пошла. Вы смотрите здесь на святых, - могучих, сверхчеловеков, тогда как в приходских храмах они уже давным-давно переделаны в людей обычных, таких же немощных, как и мы сами. Смотря здесь на священнослужителей, можно подумать, что они постоянно видят какие-то грозные видения, которые руководят их движениями, в приходских же храмах священники уже давно усвоили или властно-барскую осанку, или шаловливо-игривую походку. То, что наблюдается в Успенском соборе, и есть как бы закристаллизованный остаток старины, не уничтоженный реформами и привлекательный для старообрядцев и свято хранимый ими в своих храмах и моленных.

(Продолжение следует)

Наша справка:

CЕНАТОВ Гавриил Васильевич (иногда в публикациях писался с инициалами В.В., но речь идет о том же человеке) - бывший наставник федосеевского согласия, разуверившийся в беспоповстве.

Отрешен от должности духовного отца общим решением федосеевцев 16 авг. 1883 г. за упорство в защите бессвященнословных браков. Перешел в господствующую церковь и ок. 20 лет занимался противостарообрядческим миссионерством. Печатал полемические статьи в разных изданиях

Между 1905 и 1910 гг. Сенатов, раскаиваясь в своей деятельности, присоединился к Древлеправославной Церкви Христовой. В 1910 г. его статью "Беспоповцы-противообщинники" напечатал журнал "Церковь" (1). В 1912 г. там же вышла серия статей по истории старообрядчества. Тогда же двумя отдельными брошюрами вышли две части "Философии истории старообрядчества" (ч. 1 переиздана в 1995 г.).

(С.Г.Вургафт, И.А.Ушаков «Старообрядчество. Лица, предметы, события и символы. Опыт энциклопедического словаря»).




 
   Связанные ссылки
· Больше про История и культура
· Новость от nikvik


Самая читаемая статья: История и культура:
Род Морозовых: 1770 – 1917 гг.


   Рейтинг статьи
Средняя оценка: 0
Ответов: 0

Пожалуйста, проголосуйте за эту статью:

Отлично
Очень хорошо
Хорошо
Нормально
Плохо


   опции

 Напечатать текущую страницу Напечатать текущую страницу






Техничесткая поддержка и разработка сайта webcenter.by