Добро пожаловать на ПРАВОСЛАВНОЕ СТАРООБРЯДЧЕСТВО!

   Месяцеслов



   Навигация
· Главная
· Архив новостей
· Заголовки новостей
· Поиск
· Самые 10
· Статистика сайта
· Страница пользователя
· Темы сайта
· Форумы

   Сколько на сайте
13 гостей и 0 пользователей.

Вы Анонимный пользователь. Вы можете зарегистрироваться, нажав здесь.

   Всего хитов
Просмотрено
7803223
страниц сайта с Март 2006

   НАШИ БРАТЬЯ

Белорусская Православная Церковь



   Счетчики
Rambler's Top100

   Информер
Нет содержания для данного блока.

 Свт. Иоанн Златоуст о покаянии

Лествица

Тема:  Лествица

Великий Пост – время усиленной молитвы и покаяния. «Православное Старообрядчество» предлагает вниманию своих читателей поучение свт. Иоанна Златоуста о покаянии.

Для того я часто говорю о покаянии, чтобы ни грешник не отчаивался, ни праведник не думал высоко о себе. Праведник ты? Не падай. Грешник ты? Не отчаивайся.

Если каждый день согрешаешь, каждый день кайся. Подобно тому, как в обветшавших домах, когда они сгниют, мы удаляем сгнившие части и заменяем новыми и никогда не оставляем подобных забот, так точно и ты, если обветшал от греха, обновляй себя покаянием.

Но возможно ли, скажешь, спастись мне, покаявшись? Вполне возможно.

Но я всю жизнь провел в грехах, и если  покаюсь, то спасусь ли? Несомненно.

Чем это можно доказать? Милосердием Владыки.



Не на свое покаяние надейся. Разве твое покаяние может в самом деле очистить такие скверны? Если бы было одно только покаяние, тебе действительно следовало бы бояться; но так как с покаянием соединяется Божие милосердие, то надейся, потому что оно превосходит твою злобу.

Многомилосерд Бог, настолько милосерд, что не пощадил даже Единородного, чтобы искупить неблагодарных рабов.

Не говори мне: я совершил много великих грехов - как я могу спастись? Ты не можешь, Владыка твой может, и так изглаждает грехи, что не остается даже и следа их.

С телами этого не может быть: как бы много ни старался врач, сколько бы лекарств ни прикладывал к ране, - только рана закроется, а шрам остается, и наружным безобразием указывает на бывшую рану. Врач всевозможными средствами старается уничтожить и шрам, но оказывается не в силах, потому что ему противится и слабость природы, и бессилие искусства, и ничтожество лекарств.

Когда же Бог изглаждает грехи, то не оставляет ни шрама, не попускает остаться и следу, но вместе со здоровьем дарует и благообразие, вместе с освобождением от наказания дает и оправдание, и делает согрешившего равным несогрешившему.

Хотя бы у человека были тысячи ран, но если он покается и сделает что-нибудь доброе, Бог так изглаждает их, что не остается ни шрама, ни следа, ни знака грехов.

Итак, что для тела язвы и лекарства, то же самое для души грехи и покаяние. И обрати тщательное внимание на слова мои. Язва и врачество, грех и покаяние. Язва - грех; врачество - покаяние.

В язве гной; лекарство обладает силой очищать гной. В лекарстве ли гной? В язве ли целительная сила? Не имеют ли то и другое своего собственного свойства? Может ли сообщиться первое последнему, или последнее первому? Ни в коем случае.

 

Перейдем теперь к грехам души. Грех соединен со стыдом; покаяние сопряжено с дерзновением. Итак, сатана, зная, что с грехом соединяется стыд, который легко может оттолкнуть согрешающего, а с покаянием соединяется дерзновение, которое может привлечь кающегося, извратил естественный порядок, и стыд придал покаянию, а дерзновение - греху.

В грехе он не допускает человеку стыдиться, потому что знает, что если грешник почувствует стыд, то убежит от греха; а в покаянии заставляет его стыдиться, зная, что стыдящийся не покается.

Тот, кто раскаялся в совершенных грехах, хотя бы и не показал покаяния вполне соответствующего грехам, тем не менее получит воздаяние и за такое покаяние.

Итак, тех, кем не овладел еще порок, увещаю не поддаваться ему, - потому что легче остерегаться от впадения в порок, нежели после впадения освободиться от него, - а тем, кто уже пленен и сокрушен, возвещаю полную надежду на спасение, если только они пожелают поспешить обратиться к покаянию.

И добро, и зло, чем долее пребывают с нами, тем становятся сильнее. Так и дерево, только что посаженное в землю, вырывается без труда; а укрепившееся корнями в течение долгого времени - уже нет. И здание, только что утвержденное, легко ниспровергается, если его потревожить; а если оно хорошо укреплено, то доставляет много хлопот желающим разрушить его. И зверя бывает трудно выгнать из тех мест, где ему приятно было оставаться в течение долгого времени.

И как горячка сначала не особенно сильно мучит жаждой хворающих ею, а когда усилится и повысит жар, заставляет уже испытывать невыносимую жажду, и хотя бы кто-нибудь дал им без меры напиться, он не потушит, а только разожжет жар, так точно бывает и со страстью: если в самом начале, когда она вторгается в нашу душу, мы не воспрепятствуем ей и не заключим пред нею дверей, то, войдя, она причиняет уже допустившим ее неисцелимую болезнь.

Как человек с вялой и беспечной душой, хотя бы получил много времени для покаяния, не сделает ничего великого и не примирит Бога с собою по причине своей беспечности, так, наоборот, человек с бодрой душой и пылающий ревностью, совершающий покаяние с великим старанием, может и в краткое мгновение истребить грехи, совершенные в течение многого времени.

А как - послушай. Не трижды ли отрекся Петр? Не с клятвой ли в третий раз? Не убоявшись ли слов ничтожной служанки? Что же? Много ли времени нужно было ему для покаяния? Отнюдь нет. Напротив, в одну и ту же ночь он и пал, и восстал. После этого тяжкого падения - а нет другого греха, равного отречению - покаяние опять возвратило ему прежнюю честь, вверило ему управление церковью по всей вселенной, и - что всего важнее - показало нам, что он имел больше всех апостолов любви к Господу.

А что сказать о ниневитянах? Пришел к ним пророк, объявил как бы царское послание - приговор, определявший наказание, и восклицал: "еще три дня и Ниневия будет разрушена" (Ион. 3:4). Услышали это ниневитяне и не показали неверия и пренебрежения, но тотчас обратились к посту все - мужи, жены, дети; даже и бессловесные не были изъяты от этого общественного подвига; всюду вретище, всюду пепел, всюду плачь и вопли. И сам облеченный диадемой, сойдя с царского престола, разостлал под собою вретище, посыпал себя пеплом. Открылось странное и необычайное зрелище: порфира уступила честь вретищу. В самом деле, чего не в силах была сделать порфира, то могло сделать вретище; чего не совершила диадема, то совершил пепел.

Итак, подумаем, какое бремя грехов имеет каждый из нас, и совершим равносильные дела человеколюбия, или лучше - гораздо большие, чтобы не только изгладились наши грехи, но чтобы наши милостыни были вменены нам и в правду.

Если добрые дела не будут столь многочисленны, чтобы чрез них и сняты были обвинения, и некоторый остаток вменен был нам в правду, то никто нас не избавит от наказания.

Навлекши на себя гнев человека, ты просишь и друзей, и соседей, и придверников, и расходуешь деньги, и тратишь дни на хождение и просьбы, и хотя бы оскорбленный тобою не раз, не два, а тысячи раз отверг тебя, ты не падаешь совершенно духом, а, напротив, делаешься еще настойчивее и умножаешь свои просьбы; а когда прогневан Бог всяческих, мы зеваем, предаемся беспечности и удовольствиям.

Можем ли мы в таком случае когда-нибудь умилостивить Его? Не прогневляем ли, напротив, Его этим самым еще более? Ведь отсутствие скорби о грехах приводит Бога в большее негодование и гнев, чем самое совершение грехов.

Не говори: я много согрешил и не могу призвать Бога, гневающегося на меня. Если вдовица преклонила судию, который ни Бога не боялся, ни людей не стыдился, то тем более прилежная просьба умилостивит благого Судию. Следовательно, хотя бы ты не был другом, хотя бы требовал непринадлежащего тебе по праву, хотя бы ты прожил и растратил отцовское наследство и долгое время был вдали от отеческого взора, хотя бы ты пришел к гневающемуся и негодующему на тебя (Богу), - только пожелай возвратиться, и ты получишь все и тотчас погасишь гнев и осуждение.

В намерении положено у Бога, братия, долготерпеть грешникам. Он бывает милостив с двоякой спасительной целью: уготовляет чрез покаяние спасение самим грешникам и предуготовляет благодеяние для их потомков, которые будут преуспевать в добродетели. Бог, - повторю опять, - долготерпит, чтобы и сам грешник покаялся, и его потомкам не заключить пути ко спасению.

Хотя сам грешник и остается нераскаянным, Бог часто щадит корень, чтобы сохранить плоды, часто, однако, ожидая спасения и самих грешников.

А как, слушай: Фарра, отец Авраама, был почитатель и изобретатель идолов; однако не был наказан здесь за свое нечестие, - и справедливо, потому что откуда произрос бы такой плод веры, если бы Бог пресек корень?

Что хуже Исава? Что бесстыднее его нечестия? Не он ли был блудодей и сквернитель, как говорит Павел (Евр. 12:16)? Не матереубийца, не отцеубийца ли он? Не убийца ли брата, по крайней мере в мыслях? Не он ли ненавидим был Богом, как свидетельствует Писание, говоря: "Иакова Я возлюбил, а Исава возненавидел" (Рим. 9:13)? Если же он и блудник, и братоубийца, и сквернитель, и ненавидим Богом, то почему он не удаляется (из мира), почему не исторгается, почему не постигает его тотчас же достойная кара? Почему? Следует, поистине, указать причину. Если бы Бог погубил его, то мир лишился бы величайшего плода правды, а какого - послушай: Исав родил Рагуила, Рагуил Зару, Зара Иова.

Видишь ли, какой погиб бы цвет терпения, если бы Бог наперед предал казни корень? Итак, никто, пребывающий в пороке, пусть не отчаивается; никто, пребывающий в добродетели, пусть не предается сну.

Пусть не полагается слишком на себя ни этот последний, потому что часто и блудница может опередить его, ни первый пусть не отчаивается, потому что он может превзойти и совершенных.

Когда мы возвращаемся к ревностной любви к Богу, Он не помнит уже прежнего. Бог не как человек. Если мы раскаемся, Он не укоряет за прошедшее и не говорит: зачем ты столько времени удалялся от Меня? Напротив, Он принимает нас с любовью, когда мы приходим к Нему, если только приходим как должно.

Что хуже Манассии? Что, с другой стороны, блаженнее Соломона? И, однако, первый смог умилостивить Бога, а последний, предавшись сну, пал.

Потому и Исав не получил прощения, что не раскаялся как следовало: его слезы были слезами не покаяния, а обиды и гнева.

Покаялся и Иуда (но не по-надлежащему), потому что удавился.

Если же хочешь видеть истинное покаяние, посмотри на покаяние Петра после отречения. Так как он, вероятно, высоко думал о себе, сознавая, что любит Христа больше других, то, выйдя вон, плакал горько; а кроме того, подвергал себя после этого бесчисленным опасностям.

Покаялся и блаженный Давид, говоря: "измыю на всяку нощь ложе мое, слезами моими постелю мою омочу" (Пс. 6:7), и давно совершенный грех, после стольких лет, после стольких поколений, оплакивал как бы только что случившийся.

Кающийся должен не гневаться и не сердиться, а сокрушаться как виновный, как не имеющий дерзновения, как осужденный, который должен получить спасение по одной только милости, как человек, оказавшийся неблагодарным к благодетелю, отверженный и достойный бесчисленных наказаний.

Итак, пусть ни проводящий жизнь на сцене не отчаивается, ни служащий в церкви не полагается на себя, так как последнему говорит Бог: "кто думает, что он стоит, берегись, чтобы не упасть" (1 Кор. 10:12), а первому: "разве, упав, не встают?" (Иер. 8:4).

Продолжение следует.

 

Источник:

http://samstar-biblio.ucoz.ru/publ/273




 
   Связанные ссылки
· Больше про Лествица
· Новость от nikvik


Самая читаемая статья: Лествица:
Богоявленская вода: церковные традиции и околоцерковные суеверия


   Рейтинг статьи
Средняя оценка: 5
Ответов: 1


Пожалуйста, проголосуйте за эту статью:

Отлично
Очень хорошо
Хорошо
Нормально
Плохо


   опции

 Напечатать текущую страницу Напечатать текущую страницу






Техничесткая поддержка и разработка сайта webcenter.by